Подтверждалось Экстази краснодаре

To browse Academia.edu and the wider internet faster and more securely, please take a few seconds to  upgrade your browser .

To browse Academia.edu and the wider internet faster and more securely, please take a few seconds to  upgrade your browser .

В России… Я могу произнести это слово так, как произнес его отец, но в тексте передать это нелегко. У отца получалось слегка вибрирующее «эр», за которым следовал длинный и раскатистый звук «а», похожий на «а» в слове «cart». Что-то вроде «Rashia», или, лучше, «Rrraaaashia».

ульгин, крёстный отец экстази, по праву считается настоящим пророком от психофармакологии, причем как в ее практическом, так и этическом аспектах. В нынешних условиях правовой культуры РФ оценить весь масштаб вклада Александра Федоровича не только сложно, но и откровенно опасно. Тем не менее на страницах этого издания принято говорить о смутном, но прекрасном будущем, в котором, я уверен, каждому открытию Шульгина найдется подобающее место, а его фигура встанет в один ряд с Бутлеровым, Бородиным и Менделеевым. Попытаемся несколько приблизить этот момент.

Про российский период жизни Федора Степановича Шульгина, отца будущего химика, известно немного. Родился он в Оренбурге в 1893 году. К середине Первой мировой получил высшее педагогическое образование. Неизвестен также и точный момент его прощания с отечеством. Большевики взяли город весной 1920-го, но за три года до этого, еще при Керенском, Оренбург попеременно становился центром аж трех национально-освободительных движений: казахского, башкирского и киргизского. Возможно, покинуть родные края Шульгину-старшему пришлось еще до прихода красных. В его случае кратчайший путь в Штаты из охваченной Гражданской войной страны лежал через Желтороссию, Маньчжурию, Корею и Японию и мог затянуться на годы. Тем не менее весной 1924-го эмигрант благополучно осваивается в северной Калифорнии, вместе с группой друзей-соотечественников поселяется в пригороде Беркли и даже находит место учителя истории в средней школе Окленда. Именно здесь Федор Степанович знакомится со своей женой, уроженкой Иллинойса Генриеттой Эйтен (та, в свою очередь, преподавала литературу и английский). Апостолу экстази было суждено родиться в абсолютно гуманитарной семье уже через год после знакомства родителей, 17 июня 1925 года.

Как ни странно, самое раннее воспоминание о детстве Шульгину удалось сохранить благодаря опыту с 2C-E, далеко не первым веществом, придуманным им уже в весьма зрелом возрасте:

Короче говоря, великий и могучий шел у Саши не очень, как и все, что выходило за рамки естественного и точного знания. Химия, математика (кстати, и музыка тоже) казались ему «простыми и очевидными». А вот грамматика и, например, история требовали «произвольного и нелогичного мышления», недостаток которого стоил места в Калифорнийском университете. Кстати, это семейное русское «Саша» смогло выдержать натиск всевозможных «Алексов» и «Элов», сохранившись до надгробной плиты.

Если для Альберта Хофманна местом первых побегов от реальности были альпийские леса, то у маленького Саши за это отвечали деревья парка Лайв-Оук и захламленные подвалы домов на родной Спрус-стрит. Именно там пополнялась коллекция марок, обязательного увлечения для мальчика 30-х. Там же добывались новые реагенты для химического набора Гилберта и редкие книги, так что в поисках соседских сокровищ проходило почти все свободное время вплоть до шестнадцати лет. К слову, сами соседи довольно снисходительно относились к подвальным рейдам Александра Федоровича. В основном это были русские друзья отца — частые гости в их доме: « Мои родители вращались в тех кругах, где витал русский дух, то же оставалось и мне. Я не могу припомнить никаких знакомых моей матери, кроме друзей отца».

Из-за доходящего до помешательства увлечения матери передовыми методиками образования Саше пришлось сменить несколько школ. Привело это к тому, что в образовавшейся суматохе он просто не успевал наладить хоть какие-то отношения с одноклассниками, а их имена и лица впоследствии и вовсе стерлись из его памяти. А вот что действительно сохранилось со школьных лет, так это настоящая влюбленность в музыку: еще до совершеннолетия он вполне сносно овладел альтом, скрипкой и фортепьяно. Как утверждал сам Шульгин, в изучении и сочинении музыки он искал те же ответы, что и позднее в фармакологии. Всё как у автора «Князя Игоря», и это сходство не прошло незамеченным. Шура Бородин — именно это имя получит «закадровый голос»  PiHKAL  (сокр.  Phenethylamines I Have Known and Loved  — центральный опус в библиографии Александра Федоровича). Вообще Шульгину выпала огромная удача пронести начатые в раннем отрочестве хобби через всю жизнь, будь то филателия, музыка или органическая химия. Химия вскоре превратилась в призвание.

To browse Academia.edu and the wider internet faster and more securely, please take a few seconds to  upgrade your browser .

В России… Я могу произнести это слово так, как произнес его отец, но в тексте передать это нелегко. У отца получалось слегка вибрирующее «эр», за которым следовал длинный и раскатистый звук «а», похожий на «а» в слове «cart». Что-то вроде «Rashia», или, лучше, «Rrraaaashia».

ульгин, крёстный отец экстази, по праву считается настоящим пророком от психофармакологии, причем как в ее практическом, так и этическом аспектах. В нынешних условиях правовой культуры РФ оценить весь масштаб вклада Александра Федоровича не только сложно, но и откровенно опасно. Тем не менее на страницах этого издания принято говорить о смутном, но прекрасном будущем, в котором, я уверен, каждому открытию Шульгина найдется подобающее место, а его фигура встанет в один ряд с Бутлеровым, Бородиным и Менделеевым. Попытаемся несколько приблизить этот момент.

Про российский период жизни Федора Степановича Шульгина, отца будущего химика, известно немного. Родился он в Оренбурге в 1893 году. К середине Первой мировой получил высшее педагогическое образование. Неизвестен также и точный момент его прощания с отечеством. Большевики взяли город весной 1920-го, но за три года до этого, еще при Керенском, Оренбург попеременно становился центром аж трех национально-освободительных движений: казахского, башкирского и киргизского. Возможно, покинуть родные края Шульгину-старшему пришлось еще до прихода красных. В его случае кратчайший путь в Штаты из охваченной Гражданской войной страны лежал через Желтороссию, Маньчжурию, Корею и Японию и мог затянуться на годы. Тем не менее весной 1924-го эмигрант благополучно осваивается в северной Калифорнии, вместе с группой друзей-соотечественников поселяется в пригороде Беркли и даже находит место учителя истории в средней школе Окленда. Именно здесь Федор Степанович знакомится со своей женой, уроженкой Иллинойса Генриеттой Эйтен (та, в свою очередь, преподавала литературу и английский). Апостолу экстази было суждено родиться в абсолютно гуманитарной семье уже через год после знакомства родителей, 17 июня 1925 года.

Как ни странно, самое раннее воспоминание о детстве Шульгину удалось сохранить благодаря опыту с 2C-E, далеко не первым веществом, придуманным им уже в весьма зрелом возрасте:

Короче говоря, великий и могучий шел у Саши не очень, как и все, что выходило за рамки естественного и точного знания. Химия, математика (кстати, и музыка тоже) казались ему «простыми и очевидными». А вот грамматика и, например, история требовали «произвольного и нелогичного мышления», недостаток которого стоил места в Калифорнийском университете. Кстати, это семейное русское «Саша» смогло выдержать натиск всевозможных «Алексов» и «Элов», сохранившись до надгробной плиты.

Если для Альберта Хофманна местом первых побегов от реальности были альпийские леса, то у маленького Саши за это отвечали деревья парка Лайв-Оук и захламленные подвалы домов на родной Спрус-стрит. Именно там пополнялась коллекция марок, обязательного увлечения для мальчика 30-х. Там же добывались новые реагенты для химического набора Гилберта и редкие книги, так что в поисках соседских сокровищ проходило почти все свободное время вплоть до шестнадцати лет. К слову, сами соседи довольно снисходительно относились к подвальным рейдам Александра Федоровича. В основном это были русские друзья отца — частые гости в их доме: « Мои родители вращались в тех кругах, где витал русский дух, то же оставалось и мне. Я не могу припомнить никаких знакомых моей матери, кроме друзей отца».

Из-за доходящего до помешательства увлечения матери передовыми методиками образования Саше пришлось сменить несколько школ. Привело это к тому, что в образовавшейся суматохе он просто не успевал наладить хоть какие-то отношения с одноклассниками, а их имена и лица впоследствии и вовсе стерлись из его памяти. А вот что действительно сохранилось со школьных лет, так это настоящая влюбленность в музыку: еще до совершеннолетия он вполне сносно овладел альтом, скрипкой и фортепьяно. Как утверждал сам Шульгин, в изучении и сочинении музыки он искал те же ответы, что и позднее в фармакологии. Всё как у автора «Князя Игоря», и это сходство не прошло незамеченным. Шура Бородин — именно это имя получит «закадровый голос»  PiHKAL  (сокр.  Phenethylamines I Have Known and Loved  — центральный опус в библиографии Александра Федоровича). Вообще Шульгину выпала огромная удача пронести начатые в раннем отрочестве хобби через всю жизнь, будь то филателия, музыка или органическая химия. Химия вскоре превратилась в призвание.

Дофамин может быть отличным мотиватором, и даже когда он разводит нас на десерт или новый кредит, трудно воспринимать этот крошечный нейромедиатор как воплощение зла. Но у дофамина есть темная сторона, и мы легко ее заметим, если будем внимательными. Если мы остановимся и отследим, что действительно происходит с нашим мозгом и телом, когда мы пребываем в состоянии хотения, то обнаружим, что обещание награды может быть столь же напряженным, сколь и восхитительным. Желание не всегда доставляет нам удовольствие — порой нам из-за него премерзко. Все потому, что главная функция дофамина — заставить нас гнаться за счастьем, а не сделать счастливыми. Он не прочь слегка на нас поднажать — даже если от этого нам придется несладко.

Чтобы побудить вас искать объект вашей страсти, у системы подкрепления есть два средства: кнут и пряник. Пряник, разумеется, обещание награды. Дофаминергические нейроны вызывают это ощущение, приказывая другим областям мозга предвкушать удовольствие и планировать действия. Когда эти области омываются дофамином, возникает желание — пряник, который заставляет вас скакать вперед. Но у системы подкрепления есть и второе оружие, которое сильно напоминает пресловутый кнут. Когда система подкрепления выделяет дофамин, она также отсылает сообщение и в центр стресса. В этой зоне мозга дофамин начинает высвобождать гормоны стресса. Результат: вы волнуетесь в предвкушении объекта желания. Потребность получить желаемое кажется уже делом жизни и смерти, вопросом выживания.

Исследователи наблюдали это сочетание желания и стресса у женщин, которые хотят шоколада. Когда им показывали изображения шоколада, они вздрагивали. Этот физиологический рефлекс связан с тревогой и возбуждением — так замечают хищника в дикой местности. Женщины сообщали, что одновременно испытывали желание и беспокойство, а также ощущение, будто они не владели собой. Когда мы погружаемся в похожее состояние, то приписываем удовольствие объекту, который запустил дофаминовый ответ, а стресс — тому, что этой штуки у нас нет. Мы не замечаем, что объект желания вызывает и предвкушение наслаждения, и стресс одновременно.

Большинство из нас уделяет гораздо больше внимания обещанию приятных чувств, а не действительному неприятному ощущению, которое сопровождает дофаминовое желание. На этой неделе попробуйте отследить, когда желание вызывает стресс и тревогу. Когда вы поддаетесь соблазну, отвечаете ли вы на обещание награды? Или пытаетесь снять тревожность?

Когда Ивонн хотела поднять себе настроение, то отправлялась в торговый центр. Она была уверена, что покупки делают ее счастливой, ведь всякий раз, заскучав или опечалившись, она хотела именно этого. Она никогда не замечала сложной палитры чувств, окрашивавшей походы по магазинам, но решила выполнить упражнение и присмотреться повнимательнее. Она обнаружила, что была наиболее счастлива в дороге. Пока она ехала, ее переполняли надежды и волнения. Прибыв на место, она глазела на витрины, и ей было хорошо. Но когда она заходила в бутик, ее чувства менялись. Она испытывала напряжение, особенно если людей было много. Ей хотелось обежать все прилавки, и поскорее. Стоя в очереди, она ощущала нетерпение и тревогу. Если человек перед ней покупал слишком много или оформлял отказ, она злилась. Когда она подходила к кассе и подавала кредитку, то вроде бы чувствовала облегчение, но не счастье, как перед покупкой. Ивонн поняла, что надежда и восторг, которые убаюкивали ее по дороге в торговый центр, являлись пряником, чтобы привести ее туда, а тревога и злость были кнутом и держали ее в очереди. На обратном пути ей никогда не бывало так же хорошо, как во время поездки в магазин.

Многие люди, придя к похожему осознанию, отворачиваются от награды, которая не услаждает. Тот, кто прежде объедался картофельными чипсами, поглядывает на них с подозрением, а засиживающийся допоздна телезритель решительно выключает прибор. Но Ивонн выбрала иную стратегию: она продолжила разглядывать витрины. Ей больше всего нравилось находиться в торговом центре, а вот тратиться было тяжело. Поразительно, но когда она ехала туда с намерением ничего не покупать и оставляла кредитки дома, чтобы избежать перерасходов, то уезжала счастливее, нежели покутив.

Когда вы поймете, какие чувства у вас вызывает так называемая награда, вы сможете решить, нужна ли вам она, и если нужна, то какая.

Tags: подтверждалось, Экстази, краснодаре,